К Евдокии Петровне приходят по-разному. Кто-то — по делу, кто-то — с бедой, кто-то сперва думает, что оказался просто в уютном московском кабинете, где пахнет чаем, мятой, смородиной и теплым гостеприимством. И только потом понимает: в этой комнате случайных вещей нет, а хозяйка видит гораздо больше, чем спрашивает вслух.
В ней есть та редкая сила, которая не требует громкого голоса. Она может улыбнуться, пожалеть, назвать ласково — и через минуту одним взглядом поставить на место мага, купца или любого другого гостя, решившего, что ее радушие можно принять за слабость. Когда Евдокия берется за работу, все вокруг вспоминает, кто здесь хозяйка: фабрика, домовой, старые слова заговора и непрошенные гости.
Для Фёдора она бабушка и наставница. Для Кайлы — близкая подруга и человек доверия. Для Врат — одна из тех, кто держит связь между людьми, местами и силами, не нуждаясь в громких заявлениях. А для тех, кто приходит на «Фабрику волшебства» за помощью, Евдокия чаще всего остается тем самым человеком, который сначала нальет чаю, а потом спокойно решит, что делать.
Она умеет защищать, исцелять, распутывать чужие несчастья и останавливать опасность до того, как та разрастется. При этом Евдокия не любит пустой жесткости. Для нее сила без меры слишком легко становится новой бедой, а справедливость не должна превращаться в месть. Поэтому рядом с ней Фёдор учится не только магии, но и ответственности: видеть границу, держать себя в руках, помнить, что помощь человеку важнее красивой победы.
Евдокия кажется очень земной, домашней, и в этом ее особая правда. У нее магия не отделена от жизни: она живет в чашке, поставленной на блюдце, в ладонях, хлопнувших по дубовому столу, в нитке оберега, в разговоре с домовым, в фабричном порядке и в словах, сказанных вовремя. Добрая, мудрая, сильная, она стоит в самом сердце московской истории и держится так, что рядом с ней невольно начинаешь говорить искренне.