С улицы «Фабрика волшебства» может показаться просто добротным небольшим заводиком: проходная, управление, мастерские, люди при деле, ровный свет в окнах. Но стоит войти внутрь — и обычная фабричная жизнь начинает звучать иначе. Здесь пахнет деревом, воском, маслом, травами и красками; никто не суетится, и в каждом движении чувствуется дело, в котором есть смысл.
Здесь делают вещи, которым предстоит служить человеку. Не чудеса на продажу и не ярмарочные фокусы, а предметы, где ремесло соединяется с заговором, материал — с намерением, а точная рука мастера — с тем, что после Перехода стало действовать заметнее и глубже. Камень, стекло, дерево, металл, ткань и слово проходят через человеческие руки и становятся частью той тихой помощи, без которой в изменившемся мире все труднее обходиться.
Фабрика живет как настоящее дело: с расписанием, заказами, усталостью к вечеру, поломками, заботами и праздниками. Здесь могут спорить из-за разобранной машины, мириться перед Рождеством, ругаться на шишимору и тут же понимать, что ее проделка была не баловством, а предупреждением.
Все это держится на Евдокии Петровне. В ее кабинете пьют чай, выслушивают беды, принимают решения и иногда останавливают то, что успело подойти слишком близко к большой беде. Работают на фабрике не только люди. Есть здесь домовые, цеховые, феи и другие существа, давно вошедшие в ее порядок. Шишимора может устроить переполох в котельной, саламандра — согреть огонь в лампадке, а на старый табурет у лестницы никто без спроса не сядет, чтобы не обидеть Тимофея, домового хозяйки.
В этой фабрике магия не отделена от жизни. Она есть в станке и обереге, в цеховом порядке и рождественском свете, в серьезной работе и доброй насмешке, в примирительном подарке и огне, который передают от человека к человеку. Поэтому «Фабрика волшебства» держится не только на станках, мастерах и заклинаниях. Она держится на тепле, которое здесь берегут, передают дальше и считают такой же важной частью работы, как точность руки или сила слова.
